Пробуждение хуже сна

… Но не успел сэр Джеймс обрадоваться тому, что проснулся, как в ушах его зазвучал мерзкий голос Свинчутки: «Полно вам! Это вы мне снитесь, а не я вам!» От потрясения лорд заболел, попал в больницу, где его продолжали преследовать видения из жизни Боруха Никаноровича.

… Борух Никанорович неспешно открыл массивную дверь и зашел в приемную заместителя министра образования. Сидевшая за столом секретарша – сорокалетняя женщина, весь облик которой выдавал редчайшую стерву, попробовала мило улыбнуться, отчего стала выглядеть совсем противно.
— Борух Никанорович, как я рада вас видеть! – самым умильным голосом, на который была способна пролепетала она. – Эдуард Васильевич о вас уже несколько раз справлялся!
И уже совсем другим голосом, холодным со стальными нотками, она обратилась к сидевшим в приемной посетителям:
— Сегодня вас не примут – приехал профессор, мировое светило науки…
— Какой именно науки? – ехидно осведомился сидевший в приемной член РАН, важный старичок лет семидесяти.
— Да уж не такой, как вы, можете поверить, а научной науки! – огрызнулась секретарша и пробормотала в сторону: — И когда их только разгонят, как надоели, никакой эффективности в этой Академии Наук!
Посетители, тихо ворча, покинули приемную, а Свинчутка одобрительно сказал:
— Изольдочка, а что я тебе подарю!
— Что? – затаив дыхание, заинтересовалась женщина, которая теряла голову от волшебных сокровищ, которые дарил ей при встречах этот таинственный человек.
— Подвеску из мифрила, серебра гномов, изготовленную на рудниках Мории! – торжественно сказал профессор.
Изольда всплеснула руками и ахнула. Она очень любила читать всякие английские фантазии про миры других существ, живущих рядом с людьми. Борух Никанорович как-то сказал ей, что миры эти существуют на самом деле, и вообще он постаревший Питер Пэн, а она в прошлой жизни была Венди, только не может вспомнить этого. В знак доказательства Свинчутка каждый раз дарил Изольде какую-то волшебную драгоценность из какого-то мира, в который не было доступа простым смертным. Где он на самом деле их брал? Конкретно эту подвеску профессор нашел на полу в супермаркете, где ее кто-то потерял или бросил, так как мифрил представлял собой обычный мельхиор, а девушки в России пошли капризные. Иногда видный деятель науки любил побродить по свалкам или порыться по мусорным бакам – просто так, для удовольствия. Тогда у него собирался целый мешок сокровищ, которые кружили голову таким как Изольда, считавших, что получили неслыханный дар из Страны грез.
— Борух Никанорович! – дрожащим от волнения голосом прошептала секретарша. – Ведь это, наверное, очень дорогая вещь! Такой подарок!
— Стоит столько же, сколько центнер золота, — не дрогнув ответил Свинчутка, с таким же спокойным лицом сказавший бы, что и как тонна.
— Вау! – взвизгнула женщина и тихо спросила: — А можно я подарю вам поцелуй?
— Ну, конечно, — кивнул Борух Никанорович, которого, несмотря на то из чего он состоял, уже тошнило от сцены из «Питера Пэна», разыгрываемой великовозрастной романтической теткой в сотый раз. Вот и сейчас она, краснея, протянула ему орех.
— О, а я тогда подарю тебе орех! – заученно сказал профессор и чмокнул секретаршу в щеку, отчего та сразу же раскраснелась.
— Ладно, пойду к Эдику, а то дела, сама понимаешь… Венди, — сказал самопровозглашенный Питер Пэн и вошел в кабинет одного из тех, кто вершил судьбы образования в стране.

У заместителя министра

При виде Свинчутки заместитель министра подобострастно встал, но профессор знаком приказал ему сесть.
— Не нужно формальностей, Эдик, у нас много интересного, что нужно обсудить!
— И что же, Борух Никанорович?
— Мы решили, что пришло время окончательно подорвать авторитет образования и науки в этой стране.
— Как круто, давно об этом мечтал! – радостно воскликнул Эдуард Васильевич, которого вообще-то мало, что могло обрадовать. – Какие конкретно должны быть наши шаги?
— Нужно провести рейтинг вузов для того, чтобы выявить неэффективные, — спокойно сказал Свинчутка. – А вот о критериях эффективности нужно подумать отдельно. Например, на мой взгляд, важным критерием является количество унитазов на одного студента. Разве не так?
— Так, конечно так! – закивал головой чиновник.
— Потом нужно больше внимания уделять не тому, что пишут ученые, а сколько они пишут. Наукометрия – исключительно полезная вещь. Мы ведь не зря еще давно сделали вброс в общественное сознание тезиса о переходе количества в качество. Так что постепенно большинство признанных ученых будут считать, что их роль в науке определяется количеством циферок в наших рейтингах напротив их фамилий…
— А если не будут?
— Значит, будут непризнанными. И вообще авторитет ученых нужно подорвать глобально. Ты обратил внимание, что последние два десятка лет мы активно раздавали липовые ученые степени?
— Так и у меня таких целых пять – российская, две американских и две европейских! – гордо заявил заместитель министра.
— Так вот, пришло время гласно заявить о том, что это безобразие, что пора вышвырнуть из науки тех, кто получал свои ученые степени за купленные диссертации, лишить постов высших чиновников за плагиат в работах, написанных на заре туманной юности, как это делают, например, в Германии. Устроить тотальную проверку на плагиат всех научных работ. Пусть не только чиновники, но и каждый мнительный ученый трясутся: а вдруг у него что-то найдут? Пусть все думают, что хорошо не быть кандидатом или доктором наук… Пусть обвинения в плагиате или ненаучности докторам наук предъявляют те, кто сами с грехом пополам получил среднее образование, но зато имеет доступ к публикациям в массовых средствах массовой информации. Благодаря нам, конечно. Эдик, что с тобой?
— Что, и меня лишат дипломов? – прошептал заместитель министра.
— Конечно же нет! Дипломов лишат тех, чьи диссертации будут уличены в плагиате. А ты же диссертаций не писал, как же тебя можно в чем-то уличить!
— А откуда взялись мои дипломы? – поинтересовался Эдуард Васильевич.
— В метро купил, а этот в типографии заказал, — начал было Свинчутка, но увидев, как побледнел чиновник, поспешил его успокоить: — Да ты не волнуйся, у тебя все как раз абсолютно законно, и тебя нельзя ничего лишить. У тебя были дипломы одного из государств, которые можно было нострифицировать у нас в министерстве образования, поэтому к твоим дипломам не придерешься. Тем более, что университет, который их выписал, уже разрушен при бомбежки, в результате которой погибли все архивы, в том числе электронные… Так что ты самый, что ни на есть настоящий доктор, что, кстати, подтвердили два американских и два европейских университета, выдавшие тебе докторские дипломы за то, что ты сопровождал меня в качестве «подай-принеси», когда я ездил туда читать лекции… Но довольно об этом: нужно будет разогнать и Академию Наук, общество должно понимать, что цель науки, как любого бизнеса – получение скорой и ощутимой прибыли. А фундаментальные исследования, не приносящие дохода – это платье голого короля. Нужно разъяснять, что ученые, исследования которых убыточны – или проходимцы, живущие за чужой счет, или дурачки, занимающиеся не пойми чем. Любой ларечник может быть намного значимей академика, занимающегося фундаментальными исследованиями, если его деятельность приносит больший доход. Прибыль от научной деятельности – вот основной параметр, определяющий эффективна она или нет!
— А мы сможем все это сделать? – поинтересовался Эдуард Васильевич.
— Будем пробовать. Кстати, наверное, нужно будет создать специальный орган – Чрезвычайное Министерство Образования. У тебя есть шансы его возглавить…
Заместитель министра вспомнил табличку, украшавшую дверь на кабинете Боруха Никаноровича, представил табличку со словом «министр» и аббревиатурой из первых букв, предложенного профессором для нового органа названия на двери своего кабинета, и грустно вздохнул…

Встреча в университете

После беседы с заместителем министра Борух Никанорович направился на встречу с преподавателями одного из столичных университетов, созданных при его участии в годы перестройки. Профессор Свинчутка считал этот вуз перспективным учебным заведением.
— Наше динамичное время не оставляет места для какого-либо общения, кроме делового, — начал он, обращаясь к переполненному залу. – Мы должны понимать, что эффективно, а что нет. Модернизационные и инновационные процессы должны будут коснуться самых разных сторон наших образования и науки, которые должны стать новыми образованием и наукой, хочу вам сказать, качественно новыми. Мы получим такие знания, с которыми сам человеческий мозг не сможет справиться, сделаем качественный рывок в развитии человечества, призванного, по словам Вернадского, стать особым мыслящим образованием на планете Земля. Наше понимание всечеловечества, как мыслящего геологического образования внесет качественно иное содержание в существовавшие ранее представления об этом. Доисторические и донаучные понятие о человеческом единстве, сохранившиеся до сих пор, например, в Церкви, согласно которым каждая личность, несмотря на то, что она включена в целое, имеет самостоятельную непреходящую ценность, отойдут, наконец, в прошлое. В том мире, который строим мы личностей скоро не будет, а будут «акторы», те, кто совершает те или иные эффективные или неэффективные действия, от которых зависит его успешность и вписанность в инновационное поле создаваемого нового мира, с новой моралью, своего рода «церкви наоборот». Может быть, есть уже первые вопросы?
— Борух Никанорович, — обратился к нему один солидного вида профессор из первого ряда, — не считаете ли вы, что при таком подходе люди превратятся в своего рода винтики огромной всечеловеческой машины, лишенные даже намека на возможность по-настоящему глобально взглянуть на происходящее? То есть каждый будет выполнять свою операцию, не понимая онтологического смысла своего бытия, воспринимающий окружающий мир сугубо поверхностно. Не придем ли мы к тому, что знание, объемы которого возрастают благодаря новым инновационным технологиям, не будет связано с пониманием, что понимание происходящего вообще будет необязательно для людей, ставших, как вы говорите «акторами», и получающих подтверждения своей эффективности в виде экономических, сексуальных и иных бонусов?
— Прекрасный вопрос, — улыбнулся Свинчутка. Он пристально посмотрел на того, кто его задал, увидел что-то, и продолжил: — Ответ на него я перенесу в практическую плоскость по отношению к вам конкретно. Потому что, как показывает мне мой опыт, те, кто боятся инновационного общества, как правило, боятся за свое место в нем. Страх, что их опыт, накопленный десятилетиями, окажется в нем ненужным, в общем-то обоснован. Но в вас я вижу огромный потенциал, сгустки информационной энергии, содержащие в себе огромные запасы новых идей витают вокруг вас, да я просто физически это вижу. Вот и ответьте на простой вопрос: что бы вы предпочли – быть личностью, в полной мере отвечающей за то, что она сделала в 1991 и 1998 годах… — увидев, как побледнел профессор, Свинчутка понял, что попал в цель и продолжил: — или же актором, который сделает рывок к новым знаниям, для получения которых вам и идти никуда не надо, они вокруг вас кружат, получить вполне ощутимую нобелевскую премию за … ну, например, открытие научных механизмов, посредством которых осуществляется магия вуду и использования этих новых знаний для более эффективного формирования всечеловечества… Я это условно говорю, — подчеркнул Борух Никанорович, не хотевший отпугнуть тех, кто не был готов услышать все его идеи.
— Но наука, не основанная на понимании, не превратится ли действительно в форму магии? – задали докладчику второй вопрос.
— У нас много слов приобрели ярко выраженную негативную окраску, — ответил Свинчутка. – Между тем, магия имеет схожие черты с научными достижениями. Результаты последних разве не являются формой магии для большинства из тех, кто ими пользуется? Колдун, который тыкает иголкой в фигурку своего врага, имеет намного больше представлений о том, что с врагом в результате этого случится и почему, чем обычный обыватель, нажимающий на выключатель о том, что такое электричество и каким образом оно попадает в его лампочку. Так вот, колдун понимает, что он делает, обыватель нет. Кто из них прибегает к магии? Думаю, что впереди, в ходе развития нанотехнологий, мы придем к пониманию и тех процессов, которые движут в том числе и магией, а то, что они не будут понятны кому-то, нисколько не будет говорить против них, как не говорит против электричества то, что его скрытые механизмы непонятны для многих. Ведь они же им пользуются. Так и здесь: эффективность и результативность – вот главные критерии действенности нового научного знания, которое может оказаться просто возвращением к давно забытому старому, модернизированному с учетом запросов нашей современности. И, конечно же, экономическая обоснованность, как явное доказательство результативности.
— Борух Никанорович, — обратился к лектору сидевший рядом с ним проректор университета, — у наших сотрудников много вопросов практического характера, связанных с внедрением инновационных методов образования. Например, мы слышали о намечающейся тенденции, чтобы председателем государственной аттестационной комиссии был не профильный доктор наук, а представитель работодателя. В связи с этим вопрос: откуда известно, что все выпускники пойдут именно к этому работодателю? Что это: очередной шаг к тому, чтобы доказать, что докторская степень ничего не значит? Или же – это шаг к жесткой системе распределения?
— О, Виктор Львович, какие вопросы у вас! – удивленно посмотрел на ректора Свинчутка, но ответил: — это всего лишь эксперимент по внедрению большей связи теории и практики, а также естественная защитная реакция на то, что многие из докторов девальвировали свою ученую степень. Получение докторского диплома для них – лишь форма инициации, приобщенности к определенному кругу. А работодатель – это тот, кто и должен оценивать эффективность выпускника.
— А если он не к нему пойдет? – выкрикнул кто-то из зала.
— Не пойдет, потому что будет признан неэффективным, — жестко ответил лектор. – Вообще, система образования, которая существует в России сейчас – это пережиток сталинского тоталитаризма. В свободном западном мире, ведь все по другому. Мы говорим о рынке образовательных услуг, и мы должны сделать реальные шаги по формированию этого рынка. Например: кафедра в вузе… Нужна ли она, как некая дополнительная надстройка между администрацией и студентом? Мне представляется, что нет, это пережиток прошлого. Вполне достаточно своего рода диспетчеров, составляющих образовательный маршрут каждого студента, в зависимости от его способностей и материальных возможностей на год, или на весь период обучения в вузе. Следуя по этому маршруту, он встретится с нужными ему преподавателями, получит у них необходимые ему формы аттестации, которые в итоге проверит аттестация работодателя. И в рамках этой схемы эффективность или неэффективность каждого из преподавателей будут самоочевидны: насколько те компетенции, которые получил от него студент, востребованы работодателем?
… Встреча продолжалась еще около часа. Борух Никанорович все более недовольно смотрел на сидевшего рядом с ним проректора, который замещал попавшего недавно в больницу ректора и сейчас все более активно участвовал в дискуссии.
— Эдик, — сказал Свинчутка в телефонную трубку, нажав на знакомую кнопку на мобильнике, сразу же после того, как вышел из университета, — Виктора Львовича нужно уволить. Какие аварии, ты глупый что ли, я же тебе звоню. Для аварий есть совсем другие акторы. Нужно как-то скомпрометировать его в глазах научной общественности, а то больно уж умный. Но не очень сильно, чтобы у него был потом шанс приползти к нам за прощением, если захочет. А мы, хотя никогда никого не прощаем, так как это неэффективно и противоречит нашему инновационному миропониманию, можем все же использовать некоторые из отработанных механизмов всечеловеческой машины в новом качестве для осуществления новых операций, в случае, если они осознают свою от нас онтологическую зависимость.

Эффективный менеджер

Из университета Борух Никанорович направился в один из институтов, имевший исключительно высокие показатели в различных мировых рейтингах. Его ректор – Херимон Павсикахиевич Бобровыхухолев, не имел никаких ученых степеней или званий, однако был признан самым эффектным менеджером в системе высшего образования по версии… По какой версии было написано на каком-то непонятном языке, который никто не знал, а признаться в своем незнании те, кому Бобровыхухолев предъявлял свой золоченый диплом стыдились, так как он говорил, что этот документ признают лидеры мировых держав. И вручал-то ему этот диплом Президент США, если судить по фотографии, висевшей на почетном месте в кабинете ректора.
На самом же деле надпись представляла собой бессмысленный набор букв из разных алфавитов, причем, очень разных: английские буквы соседствовали с русскими и арабскими и китайскими иероглифами… А история фотографии была еще интереснее: Свинчутка, который был вхож ко всем лидерам держав свободного мира, как-то захватил с собой в Белый дом Бобровыхухолева. Президент не увидел ничего зазорного в непосредственной просьбе Боруха Никаноровича сфотографироваться «вон с тем придурком с дебильной рожей». Он только поинтересовался, что это за диплом у него в руках. «А это справка, что он дурак!» — сразу ответил Свинчутка. «Какая красивая!» — улыбнулся Президент. «Какой дурак, такая и справка. Он ведь то же непростой, а нужный для дела расширения границ свободного мира!»
Благодаря этим диплому, фотографии и проведенной Борухом Никаноровичем работе с руководством министерства и рекламной компании в газетах, Херимон Павсикахиевич стал ректором одного престижного института. Рейтинги его в мировых наукометрических системах постоянно росли, потому что по просьбе Свинчутки сотрудники десяти каким-то образом зависимых от него западных университетов вписывали Бобровыхухолева и членов его ближайшего окружения в свои публикации в качестве соавторов, и делали затем ссылки на эти работы в таком множестве, что индекс Хирша у ректора института был одним из высочайших в мире.
Херимон Павсикахиевич быстро навел порядок в вузе. Он буквально за год освободил его от старой профессуры, занимавшейся неэффективными исследованиями, не имеющими подтверждения их значимости публикациями в ведущих западных журналах. Сам-то он и его ближайшие помощники, хотя и не писали толком ничего, а один из проректоров, как поговаривали, не умел не только писать, но и читать, благодаря помощи Свинчутки, имели таких подтверждений очень даже много. И с формальной точки зрения, свидетельствовали о том, что докторская степень и профессорское звание – пережитки прошлого, что те заслуги ученого, которые были уже прошли, ничего они не значат, а нужно оценивать эффективность ученого по текущей его работе, выражающейся не в аккумулировании никому не нужных и непонятных идей, а в конкретных инновационных проектах, подтверждающихся публикациями, цитированиями и, самое главное, объемом финансирования научных проектов. Поскольку через научные проекты Бобровыхухолева отмывался общак семи крупных преступных группировок, показатели этого самого финансирования просто зашкаливали.
Свинчутку Херимон Павсикахиевич считал своим учителем.
— Сегодня по рейтингу известной британской газеты мой институт был признан более эффективным, чем МГУ! – похвастался он.
— Я тут был как-то в таком городишке – Мухославске, — задумчиво промолвил Свинчутка. – Мне там один пьяный мужик, учитель местной школы задал вот какой вопрос: «Если газета «Голос свиносовхоза», выпускаемая в Мухославском районе, напишет, что Гарварда, Стэнфорда и Массачусетского технологического университета вообще не существует как учебно-научных центров, то будут ли переживать те, чья жизнь связана с этими учебными заведениями?» Я ответил, что нет. И этот мужик сказал вот какую вещь: «А почему же мы должны переживать из-за рейтингов, выдуманных этими газетами, которые никогда читать не читали, и читать не хотим?»
— К чему это вы? – удивился Бобровыхухолев.
— А к тому, что такие вот мужики и могут помешать включению российской системы образования в общее образовательное пространство свободного мира. Они смотрят в суть вещей. Впрочем, думаю, что их воспринимают лишь как посмешище даже те, кто рядом с ними, поэтому надолго они нас не задержат…
*****

… Сэр Джеймс после очередной инъекции галоперидола вдруг с облегчением заметил, что Свинчутка его покинул. И впервые подумал, что та образовательная система, которую он выстраивал в числе прочих ведущих мировых деятелей этой сферы, не так уж и хороша, как ему до этого казалось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *